Новости в шахматной индустрии

После штрафов и суток за бело-красно-белые флаги на собственном балконе и даже за одежду, очередность которой намекает на сходство с историческим символом, власти рассматривают вопрос признания этого самого флага экстремистским.А тех, кто симпатизирует историческому флагу и смеет высказывать свое мнение, отличное от «линии партии», уже стало традицией ссылать на Окрестина.Репрессии по отношению к сторонникам перемен (а заодно и случайно попавшим под руку) и используемым ими символам усиливаются.Но может так случиться, что БЧБ-флаг под давлением и запретами не исчезнет, а приобретет сакральный смысл, прошедшие через «сутки» не возлюбят тех, кто их туда отправил, а еще сильнее поверят в свою правоту.

Надежда Калинина Журналист TUT.BY

Среди минчан популярно нынче съездить на Окрестина.Сначала — центр временного содержания, а там, если (не)повезет, мини-отпуск продолжается в центре изоляции правонарушителей.В лотерее от органов внутренних дел, разыгрывающих путевки в тюремные камеры, участвуют все.И те, кто вышел с историческим флагом на улицу, и те, кто повесил ленточки «политических цветов» на своем балконе, а заодно и случайные прохожие.Попадают в число избранных и волонтер, задержанная, когда она помогала бездомным, и журналист, пришедшая на съезд делегатов ВНС.Принцип лотереи прост — хватай, а там разберемся.Причем разбираются как надо, в пользу интересов организаторов лотереи, о чем свидетельствуют решения судов.На сторону тех, кого в протоколах называют правонарушителями, судьи становились в порядке исключения.

Массовым закидыванием людей в тюрьмы охранники правопорядка, видимо, хотят перевоспитать слишком либеральных и недостаточно раболепствующих, ну и, конечно, случайных тоже, на всякий случай.За полгода давления и репрессий еще не понял, где твое место? Посиди немного в душной переполненной камере, авось одумаешься.

Параллельно блюстители порядка бросили все силы на борьбу с БЧБ-флагом и напоминающей его символикой.Сначала ее выдавливали с улиц, потом приходили домой к тем, кто смел повесить флаг, ленточки и даже белье у себя дома, но на виду.А следом начали задерживать за одежду с намеком на БЧБ.Выйти в красном пальто, должно быть, теперь тоже рискованно, мало ли какие появятся ассоциации у небезразличных граждан, увидевших его на фоне засыпанного снегом города.Прямо сейчас каток репрессий движется к признанию бело-красно-белого флага экстремистским.Логика проста: запретим БЧБ и «протестуны» угомонятся.

Вот только выходит все наоборот.Есть такая полушутка, если закрыть в одной комнате айтишников, то к концу дня они придумают новый стартап.А что будет, если в одной камере собрать «неблагонадежных» врача, бухгалтера, профессора, экономиста, того же айтишника и пару студентов? Если за время отсидки они не переймут опыт друг друга и не приблизятся ко второму высшему образованию, то уж точно выйдут с новой силой своих убеждений и четким понимаем: «нас много».Этому, кстати, помогает не только соседство, но и оставленные в камерах послания.

В бетонном «стакане» на первом этаже здания ИВС на Окрестина темно, пахнет потом и человеческой болью.За последние шесть месяцев через него прошли, кажется, сотни человек с похожими историями.Или тысячи.Запах их страха и возмущения не вытравить, настолько он въелся в крашенные в бледный цвет неровные стены.Но вместе с ним в стены въелись, или, скорей, вжились, срослись с ними выцарапанные ногтями и пуговицами надписи: вечное «Жыве Беларусь» и свежее «Не забудем».За одну из таких «циничных» надписей на тротуаре минчанин в прошлом году получил два года колонии общего режима.

Послания на стенах камер оставляют политические задержанные, которых в стране как бы нет, как и политических заключенных.(Интересно, кого тогда громко обсуждают в коридорах работники судов и о ком сотрудник РУВД во время дистанционных судебных процессов кричит в трубку «У меня сегодня 17 политических!»).

В «элитной» камере на троих вряд ли побывало много людей.Но и здесь холодное обрамление голых нар хранит согревающую в ночи надпись «Не сдавайся».Сколько суток автор вынужденно провел в этом аскетичном номере неприветливого «хостела», неизвестно.Но понятно, что оказался он здесь по знаменитой статье 23.34 КоАП.Подтверждают это спрятанные за нарами, подальше от глаз надзирателя, заглядывающего в небольшое окошко, начерченные огромными буквами на стене «Жыве Беларусь», «Жыве вечна» и «ЯМЫ-97».В сентябре этих надписей не было.В сентябре это была обычная камера ИВС, в которой много разных жизней еще не слились в одну большую историю.А теперь она, как и многие другие камеры на улице имени летчика-героя, стала страницей в дневнике тысяч людей, которые оставляют друг другу послание: не отчаивайся, ты не один, я тоже здесь был.Знание, что ты не один, придает сил и веры.Говорят, именно ради этого сотни тысяч человек выходили на проспекты столицы 16 августа.

Еще в одной камере на столе с удивительной точностью выцарапана «Погоня».Та самая, что после приобретения Беларусью независимости стала официальным гербом, в 1995-м впала в немилость руководства страны, а позже была включена в список историко-культурных ценностей.Тщетные попытки закрасить коричневой половой краской рисунок, оставленный уверенной рукой художника на узком, прибитом к полу столе, только придали ему таинственности.Под лучами солнца, с трудом пробившимися через окно, изображение переливается и создается иллюзия движения.Всадник мчит во весь дух, уверенный в себе, сильный и непобежденный.На лавке у стола в той же камере рядом с неровной доской для шахмат выцарапано посвящение Роману Бондаренко, который вышел во двор и больше не вернулся домой.Небольшое письмо-посвящение напоминает, что застенки Окрестина, недостаток воздуха и вонь — не самое страшное, что могло с тобой случиться.Мама Романа до сих пор ждет возбуждения уголовного дела по факту его смерти, а врач и журналист, рассказавшие о его состоянии, в заключении уже больше 88 дней.

Невольно и пугающе проскальзывают аналогии с лагерями 1930−1940-х.Обстоятельства и масштабы не те, правда, но мы помним, что и в тех историях все начиналось не с газовых камер и массовых расстрелов.Хотя разница все же есть, тогда пленные на стенах оставляли проклятия в адрес своих мучителей, а на Окрестина задержанные в своих надписях поддерживают тех, кто придет после них.

Разговоры в камерах в конце концов сводятся к тому, что «так жить нельзя».Как сделать так, чтобы жить сносно, точно никто не знает.И все же 20-летняя студентка в ответ на попытки ее успокоить и примирить с ситуацией шепчет: «Да я не за себя переживаю.Что будет со страной, если все это затянется лет на пять?».А работницы магазина сувениров сквозь страх отправиться в карцер напевают «Купалінку» и «Тры чарапахі».Еще одна задержанная время от времени подбадривает сокамерниц красным и белым браслетами, чудом оставшимися у нее на руке, и словами «главное не сдаваться».

Они выйдут из камеры, еще долго будут пугаться останавливающихся рядом микроавтобусов, обходить стороной дежурящие на улицах патрули силовиков.Они станут посещать психоаналитиков.Но точно не станут любить или хотя бы больше уважать тех, кто отправил их в душные переполненные камеры, кто на их глазах рвал флаги и ленточки, кто ради абстрактной «любимой» готов растоптать свой народ.Не полюбят они, их семьи, их друзья.Эффект от наказания, похоже, получается обратным задуманному.

Многие участники движения за перемены в конце лета-начале осени относились к историческому бело-красно-белому флагу как символу протеста, и лишь небольшая часть изначально принимала его как сакральный символ и маркер национальной идентичности.Но чем больше исторический флаг подвергается гонениям, тем больше возрастает его ценность в глазах людей, столкнувшихся с репрессиями.Это происходит уже сейчас среди арестантов по популярной статье о нарушении проведения массовых мероприятий.Те, кого заставляют топтаться по историческому флагу, входя в автозак, вдруг обнаруживают: что-то внутри не позволяет просто взять и наступить на бело-красно-белое полотно.

Тюрьма и запреты не способны потушить протестные настроения.Вернувшийся из подзабытой истории, преследуемый и гонимый, исторический флаг пускает корни все глубже.Попавшие на «сутки» вместо положенного перевоспитания еще сильнее держатся за свою веру.А веру дискриминационными законами и репрессиями задавить крайне сложно.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Источник: news.tut.by


Последние новости

Все новости »