Новости в шахматной индустрии

Все планы, которые были у белорусских властей по разруливанию сложившейся после выборов ситуации, не сработали, и власть превращается из субъекта политики в объект, который ждет серьезнейшее давление извне и существование в условиях отсутствия ресурсов и идей.Такое мнение высказал независимый аналитик Сергей Чалый в 402-й передаче «Экономика на пальцах».«Чтобы оправдать действия внутри страны, нам рассказывали миф о внешней угрозе, а произойдет все ровно наоборот: внешняя угроза станет результатом собственных немотивированных действий», — подчеркивает эксперт.

Сергей Чалый Независимый аналитик

Ольга Лойко Главный редактор политико-экономического блока новостей

— Как я писал в твитере — они просто хотели нарисовать себе 80 процентов, а дальше как-то само завертелось.В итоге делается один ход, и ситуация начинает развиваться в виде, как говорят в шахматах, форсированной игры.Есть игра позиционная, когда идут маневры, когда не очевидно, какие ходы лучше, когда ты постепенно развиваешь позицию.Такая игра просчитывается не глубже чем на 3−5 ходов.А есть форсированные варианты, когда у каждой из сторон особых вариантов нет, все просчитывается на 20−25 ходов.И мы попали в такую колею, где реализуется форсированный вариант.

Появление парамилитари групп, которые власть назвала «группами неравнодушных граждан», дружинами было плодотворной дебютной идеей и даже понятно было, для чего это делается, отмечает Чалый.Уже не раз власть пыталась конфликт вертикальный перевести в горизонтальную плоскость или выдать его за горизонтальный.К примеру, так было с тунеядцами.Мол, это не власть борется с определенной категорией граждан, а недовольные работающие граждане обращают свой гнев на тунеядцев.И тогда, и сейчас эта идея громко провалилась.

— Очевидно было, что если какая-то группа получает карт-бланш, гарантии безнаказанности, анонимности, это работает на самые низменные потребности и струны.Если марши и демонстрации стали ресурсным состоянием для протестующих и проблемным — для силовиков, то ко времени трагической гибели Романа Бондаренко персональные издержки протестующих сильно возросли, а для их оппонентов это стало чем-то вроде сафари — охоты на людей.Но дело в том, что если вы начинаете действовать таким образом, если вы отдаете насилие на аутсорсинг, то неизбежно происходит то, что случилось в Германии 30-х годов, — предупреждает эксперт.

Если вы отдаете насилие на аутсорсинг, то неизбежно происходит то, что случилось в Германии 30-х годов

Власть думает, что сможет их контролировать, но в итоге это никогда не работает.К примеру, не сработало это и в России с карманным профашистскими движениями в начале нулевых.Никакого контроля не выходит: люди, пользуясь лояльностью власти, решают собственные проблемы и сводят счеты.

— Изменения происходят с калейдоскопической скоростью, и все случилось буквально через пару дней после наделения неравнодушных граждан такими «полномочиями».И посмотрите, какими широкими и яркими мазками сейчас работает история.Никаких полутонов нет.Убит не просто случайный прохожий, убит художник, возможно, автор известнейшего мурала с диджеями перемен! У него в аккаунте Вконтакте есть фото, где Роман с мольбертом работает над эскизом этого мурала.То есть он тесно связан с тем символом, который потом защищал весь двор!

— Сам факт прослушки и даже слива лиц, столь близких к первому лицу — вопиющая вещь.Все обратили внимание на то, как долго они не могут организовать выезд десятка человек.Но я увидел там совершенно другой по смыслу разговор.Там мы видим модельный пример постепенного смещения окна Овертона (окно Овертона — концепция наличия рамок допустимого спектра мнений в высказываниях политиков и активистов с точки зрения общественной морали — Прим.Ред.).Первый разговор: мы поедем на машинах, оставим их «возле Дроздов, возле царских ворот» и пойдем… Если не обращать внимание на жуткое святотатство, царские врата — это центральные двери в алтаре, которые открывают на Пасху, кажется, люди пикник планируют.И постепенно разговор смещается в другую сторону: люди планируют по дворам проехать, затем появляется вопрос «а у тебя есть?» и «надо взять».Позвонить и сходу сказать, мол едем бить людей, не так просто.После разговора «ну ты сам знаешь с кем», выясняется, что задача поменялась, теперь оппонентов надо не просто ставить на место, а «доставлять».Для этого надо брать «палочки» и «аэрозольчики», а потом уже разговор сворачивает на то, что есть что-то «с резинкой».Постепенно становится понятно, что тебе предлагают участвовать в охоте на людей.

А дальше не важно, в каком состоянии Романа передали силовикам, говорит эксперт.Важно, что речь идет о гарантиях безнаказанности, люди действуют под прикрытием силовиков высокого ранга, что эти дружины анонсировались самим Лукашенко.

— После убийства мы увидели испуганные голоса и лица со всех сторон.Претензии очень странные: зачем вы превращаете двор в кладбище.Вообще-то дворы и детские площадки превращает в кладбище тот, кто людей там убивает, а не тот, кто там цветы оставляет! Сама попытка оправдаться была весьма нелепой, как и попытка зачистить двор.Мол, протестующих с улиц выгнали, они пошли во дворы.Кстати люди пошли в свои дворы — не понятно, зачем их там защищать.

Дворы и детские площадки превращает в кладбище тот, кто людей там убивает, а не тот, кто там цветы оставляет!

«Они, не получив улицу, пошли во дворы.Завтра они придут в ваши квартиры.Во дворах у них тоже ничего не получится», — говорит Лукашенко о протестующих.Он, обращает внимание Чалый, всегда анонсирует свои действия, правда, приписывая собственные мотивы другим.

— Когда он говорит, что «люди, не дай бог, подумают, что гестапо вернулось», люди именно так и думают, они же видят свои дворы и улицы собственными глазами.Аналогично, когда он говорит, мол, нельзя вернуться в 90-е, когда бандиты по улицам ходили.

Можно ожидать и возвращения проблемы «муки на три дня осталось», и «в лаптях и без штанов ходить будем», предупреждает аналитик.

— Чтобы оправдать появление во дворах и силовиков, и штатских с «аэрозольчиками» и «палочками», надо заявить, что люди в своих дворах, за чаепитиями, радикализуются.Что же еще за чаем соседям делать, — иронизирует Чалый.— А потом пойдут по квартирам.И это в его представлении — способ закрепления победы над уличной активностью.В итоге есть ощущения, что не просто «гестапо вернулось», а реальная оккупация произошла.Представляете, какие глубинные пласты памяти белорусов тут затронуты? И когда люди прятались по квартирам и в подвале и провели там всю ночь, то они реально почувствовали себя евреями, которых прячут от фашистов.А потом можете им долго рассказывать про то, что «фашисты — не мы, а вы».

Сам Лукашенко посчитал необходимым высказаться по этой теме, выступая на «Гомсельмаше»: «Что касается фашизма, ко мне это никак не приклеишь.Потому что я интернациональный человек.Вы же видите мою политику.Я всегда гордился тем, что у нас нет драки, противоречий между разными национальностями.А у нас под 100 национальностей живут.Я всегда гордился тем, что у нас межконфессиональный мир.Я всегда говорил, это мой лозунг предвыборный и в выборы: каждый должен найти свою дорогу к храму.Поэтому я не националист, а фашизм — это высшая форма национализма.Фашистом может быть ярый националист.Это не ко мне».

— Похоже, интернационализм — это единственное отличие.А другие критерии — примат государства над личностью, контроль над экономикой и общественной сферой, вождизм, где воля вождя дает право закон отложить в сторону — мы брать в расчет не будем.Понимаю, откуда растут ноги этого утверждения и фразы про «фашизм — это высшая форма национализма».Это то, что еще в обществе «Знание» рассказывали.Это чисто советский штамп.На самом деле фашизм — высшая форма популизма.Популизм — это попытка обратиться к максимальному количеству людей через самое низменное, через низший уровень потребностей.А еще, желательно, пробудить самые низменные желания, избавить от химеры совести.Этим людей пытаются купить, — рассказывает Чалый.

Задачи поставлены, задачи провалены

Аналитик считает, перед властью после проваленных выборов стояло несколько задач.Первая — это перевод конфликта из вертикального в горизонтальный, что дало бы властям возможность сказать, мол они подрались, а нам пришлось разнимать.Это не мы гоняем несогласных — это независимые контракторы, «неравнодушные граждане», такой гражданский убер — а мы как диспетчер, только указываем, где ленточки и кого паковать.Не вышло.Купить анонимностью, безопасностью, правом бить других людей удалось, но идея быстро привела к трагическим последствиям и сейчас на такое никто не подпишется.Впрочем, барьеры снимаются постепенно.Сперва казалось, что бить и задерживать женщин с цветами или пенсионеров — тоже как-то не очень.А оказалось — можно.Но, похоже, желающих будет мало и работать придется силовикам.А это, как мы говорили, дорого, — говорит эксперт.

— Но власть продолжает настаивать, что она «красиво наведет порядок».Что значит «красиво» — зачем этот повторяющийся эпитет.Он значит, что идет борьба за картинку, за внешнее.Потому что с сутью справиться не получается.Отсюда эта фетишистская борьба с символами, с флагами.

Вторая задача — конституционная реформа, которая самой власти была не нужна, но ее придумали как механизм, с помощью которого можно оттянуть вопрос, что делать с тем конфликтом, который случился после 9 августа.

— Это идея России, которая увидела тут путь транзита власти.То есть результатом этого процесса должен быть уход Лукашенко.Ему это, понятно, не очень нравится.Но даже имитировать процесс пока не удалось.Конституция — это ценностный документ.Что туда заложить? Это же не просто частичная переброска полномочий.Система все равно находится под полным контролем одного человека.У нас даже нравственная позиция, высказанная представителями двух религий в проповеди и в посте в соцсети по требованию одного человека может получить оценку Генпрокуратуры.Это еще не мыслепреступление, но уже очень близко.Так что не понятно, чего от этой Конституции хотеть, если не хотеть транзита власти, — отмечает эксперт.

Конституция — это ценностный документ

Чалый обращает внимание на то, что провалена и попытка диалога с оппозицией, состоявшаяся в СИЗО.Пресс-служба сообщила, что речь на встрече в том числе шла о предлагаемых участниками встречи изменениях, которые, по словам Лукашенко, очень созвучны с тем, что в свое время говорили российские деятели Егор Гайдар и Анатолий Чубайс.

— Вот насколько несовременна нынешняя власть.Как только упоминаются реформы, сразу мерещатся Гайдар и Чубайс.У нас что, 90-е вернулись? С тех пор многое поменялась, и опыт многих стран прекрасно известен, — недоумевает эксперт.

Продолжение диалога в виде круглого стола с оппозицией от Юрия Воскресенского оказалось еще более странным.

— Это блистательный провал.За столом оказалось четыре человека, в том числе сам Воскресенский и один бывший силовик.Даже имитации не получилось! Даже картинки нет! — подчеркивает Чалый.

При этом давление на реальных оппонентов идет своим путем.В итоге обвинение у Виктора Бабарико фактически свелось к делу о взятке: осталось получение взятки и легализация средств.А за «получение взятки» у нас можно фактически по навету посадить человека, отмечает аналитик, подчеркивая, что все, что нам рассказывал КГК о выводе средств и т.п., — в суд это не идет.Осталась взятка, что в отношениях между коммерческими структурами вообще странно.

— Люди творят собственную реальность, которая сложилась у кого-то в голове.Как говорят в НЛП, карта не равна территории — если вы действуете в своей вымышленной реальности, это не значит, что вы изменили реальность.Масштабы недовольства, несогласия людей с тем, что было, с украденными выборами, насилием — оно никуда не делось.Это как выползающее тесто пытаться накрывать крышкой.Это просто невозможно: оно прет.И затолкать его назад нельзя, — говорит аналитик.

День простоять да ночь продержаться

Вопрос в том, как власть видит окончание этой игры.Вопрос очевиден, о нем на днях писал Александр Федута.

— Чего вы ходите добиться? Полноценной военной диктатуры, где есть гетто, вроде Новой Боровой? Поведение властей с этим микрорайоне — классическое поведение вертухая на зоне по отношению к мятежному бараку.Какую картинку вы хотите в районах, где живут, как сказал Лукашенко, мелкие буржуйчики? А чтобы эту картинку поддерживать, потребуются невероятные усилия, патрулирование.Давайте обнесем эти территории особого внимания колючей проволокой, поставьте КПП, проверяйте паспорта… — иронизирует Чалый.— Понятно, что это только средство, но средство чего? Зачем это подчинение голым насилием?

И Лукашенко, и Кочанова, и даже Воскресенский не раз задавались вопросом: «А что вас не устраивало до 9 августа? Давайте вернем то, что было до 9 числа.Все же было хорошо!»

— А фокус в том, что ничего «вдруг» не происходило.И мечта власти о том, как бы вернуть все назад, по состоянию на 8 августа.Как в компьютерной игре — дайте нам game save от 8 числа.Давайте перелистнем страницу, уйдем от правовых оценок.Это же физически невозможно! И еще одна проблема — у власти нет представления о будущем.Никакого и давно.Проекта будущего нет.Кстати, это ключевое отличие нашего режима от подобных фашистскому.Там был проект, был образ некоего золотого века.Аргумент, что раньше было голодно, лебеду ели, а сейчас вон сколько всего — крайне слабый, — констатирует Сергей Чалый.

Временной горизонт, которым мыслит власть, — весна.Причем он традиционно приписывается оппозиции, мол, они надеются, что будет тяжелая весна, горячая весна.

— Действительно, потом же тесто снова начнет вылазить: вы же жар не убрали, а первопричина — в нем.Дальше весны никто не смотрит.День простоять да ночь продержаться.Про экономику, которую перекосило в параличе, вообще никто не думает.Впереди у нее только одно — санкции.

Чалый уверен, что ситуация с санкциями будет развиваться гораздо масштабнее, чем в 2010 году, когда власть фактически поскользнулась, и немного вступила в санкции.А потом быстро все стало, как до выборов и серьезного удара по экономике не случилось.

— Теперь это форсированный вариант.Власть влезает в нору, попутно совершая действия, которые помешают ей вернуться в нормальность.При этом есть простые и понятные требования народа и Запада.И выпустить политзаключенных — это то, что можно сделать легко.Они же вам теперь не нужны! Они работали только в схеме, которая уже дискредитирована: в ней протестуны на улице и адекватная оппозиция за круглым столом, участвует в диалоге.Этого не получилось.В диалоге не участвует никто — это было бы позором и крахом любой карьеры.И зачем сейчас заложники? Их берут, чтобы усиливать переговорную позицию, но переговариваться не с кем.Все лидеры либо сидят, либо изгнаны из страны.Все структуры разгромлены.Взялись уже за администраторов телеграм-каналов и журналистов.Разговаривать не с кем, — подчеркивает эксперт.

Политзаключенные больше не нужны.Они работали только в схеме, которая уже дискредитирована

Чалый убежден, что бессмысленно обсуждать происходящее в рамках вопроса «что делать» для тех, кто выходит на манифестации.

— Гораздо важнее следить за тем, что происходит на другой стороне.Там нет идей.А согласно шахматной мудрости игра с плохим планом лучше игры без плана.Планы плохие были, но они не сработали.Все — провалились.И что дальше? Только голое насилие, для которого нет ресурсов и у которого нет будущего, — резюмирует эксперт.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Источник: news.tut.by


Последние новости

Все новости »